shadow_left
Logo
Shadow_R

Поиск

Баннеры

Реклама

Авторизация

Кто на сайте?

Статистика

Посетителей: 2710716

Партнёры


Экспорт новостей

liga-zvuka
Популярное
 
   
Тухманов Давид Федорович
( 07.09.2011 г.) Автор urich

История о том, как я месяц был импресарио рок-группы «Москва»...

В апреле 1983 года, уволился из состава рок-группы «Динамик» и, сидя на нашей репетиционный базе в «Центральном Доме Туриста», размышлял о «Смысле жизни», как вдруг, неожиданно получил предложение поступить на работу, в качестве звукорежиссера и постановщика оборудования, в рок-группу «Москва», под руководством Давида Федоровича Тухманова. Я принял приглашение и «Москва» перекочевала в «Дом Туриста». Некоторые участники состава были мне знакомы по предыдущей работе в ВИА «Надежда» (п/р М.Плоткина), лидер гитара Леша Белов и Сережа (не помню его фамилии, он у нас был рабочим сцены). Остальные участники состава были мне знакомы только зрительно, я их раньше видел в составах различных кабацких и вокально-нинструментальных ансамблей. Особо выделялся Коля Носков. Как пророчески поведала мне Татьяна Сашко (жена Давида Федоровича в то время): У этого певца — будет великая творческая карьера. Весь репертуар был основан на произведениях с пластинки Тухманова «НЛО», которую состав записал в 1982 году.

Мы неустанно репетировали, но наш работодатель, «РосКонцерт», не спешил отправлять нас на гастроли. И вот однажды Татьяна (она, как я тогда понял, была продюсером у Давида Федоровича), произнесла традиционную в таких случаях фразу: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». И предложила мне заняться организацией концертов. Для меня это дело было тогда новое, но я взялся за телефон и стал звонить по своим знакомым администраторам (тогда слово продюсер было не в обиходе). Они мягко меня посылали «куда по дальше», так как я залезал на их «поляну», а «Лосенок был совсем маленький» и на всех не хватало. Так прошло пару недель в ожиданиях работы, как вдруг в мой «кабинет» (каморка в подвале гостиницы) вошел маленький круглолицый человек с выражением «Мумии» на лице. Он был одет в нелепый фрак (заглаженный до блеска), лаковые туфли, а на шее у него торчала бабочка, внешне похожая на бумажную. Обычно в такое облачение одевают «безвременно усопших», или берут похожую «спецодежду» на прокат. Однако мне тогда было не до анализа психологических портретов — музыканты голодали.

«Мумия» предложил мне отработать пять концертов в городе N (как не пытался вспомнить названия — безрезультатно, однако сами гастроли были интересны для того, чтобы об этом написать). «Мумия» обещал заплатить необходимую сумму, но с выручки от концертов. Деваться мне, как начинающему импресарио было не куда и я согласился. Через несколько дней нам вручили билеты на поезд до города N, и мы отправились в путь.

Доехали мы без особых приключений. Встретил нас новенький «Икарус», гостиница, хоть и провинциальная, но - с «удобствами». Я немного расслабился и стал ждать первых поступлений финансов от дирекции ДК, в котором проходили наши концерты.

Надо, с сожалением, отметить, что хард-рок не произвел на жителей города N, особого впечатления. Концерты проходили вяло. Публика оживала, когда Давид Федорович исполнял за роялем свои популярные шлягеры. Как ребята ни старались, как Коля Носков не пел проникновенную балладу на слова В. Маяковского — все попусту. Денег мне не давали. Директор ДК, Олег, каждый день мне говорил, что выручку персылает в Москву «Мумии». Мне порядком это надоело, и подгадав момент, когда концерт должно было посетить руководство города — снял концерт. Начался тара-рам, но деньги — нашлись!

Я, совершенно счастливый, от содеянного, раздал деньги артистам, и мы начали «зеленый концерт» (так обычно артисты называют последнее выступление в городе). Ребята «зажигали» от души, и, как это ни странно, но все прошло на «ура!». Мы радостные, что гастроли завершились, после концерта хорошенько отметили «почин», техники собрали оборудование и … нам подали «Пазик!?». В период эйфории я не проверил обратные билеты, а когда я обратил на это внимание, то ужаснулся. Все билеты были в разных вагонах. Я был в шоке! Как можно было за час до проезда проходящего поезда собрать весь коллектив в один вагон?

И так, мы едем на «Пазике», как провинциальная группа артистов эстрады, но так как все были «на веселе», то даже такое передвижение нам ужасным не казалось. И в друг наш «Пазик» замер, водитель сказал, что у нас лопнуло колесо. Мы высыпали из автобуса и стали искать место где можно было бы «облегчить себе путешествие». Пазик остановился в месте, где было голое поле. Мы с Тухмановым побрели к одинокой небольшой березке, которая росла недалеко от дороги. Дуэтом «прицелиись» и, Давид Федорович, устремив свой взор к звездам, философски сказал: В такие моменты, Юрий, я вспоминаю туалет аэропорта Франкфурта на Майне. Мне сразу стало легче от этой мысли и, сделав дело, мы вернулись в автобус. Вспоминая тот случай, мне неожиданно пришла в голову мысль: Может я — единственный звукорежиссер в МИРЕ, который «журчал» дуэтом с классиком Советской эстрады «Во поле березонька стояла». Эта мысль «волнует меня и переполняет гордостью». Водитель оказался довольно проворным малым, и вскоре, мы снова двинулись в путь.

Наконец то мы добрались до узловой станции, и я стал искать место, где расположиться семья Тухманова, а они были в полном составе, кроме маэстро, жена Татьяна и дочь. На мой вопрос: Где здесь «VIP — зал», мне указали на лавочку в маленьком душном зале ожидания. Вокруг была огромная толпа, ожидающего своего проходящего поезда, народа. В помещении стояло «нежное зловоние» портянок и пота. Мы, кое-как, с локальными боями, отвоевали пару лавочек, усадили семью Тухмановых, заслонив их своими телами. Я решил сделать попытку исправить положение с билетами и устремился к кассам.

В кассе сидела пожилая женщина. Она сказала, что получает места, только по прибытии состава. Я допустить такое не мог и начал «культурную атаку» на, добрую женщину. В конце-концов, она сжалилась над моими мольбами и кое — как собрала билеты в два вагона. Это было уже легче, и я готовился к битве в подвижном составе.

И вот, на перроне показался наш поезд, мы встали в шеренгу, чтобы атаковать его со всех флангов одновременно, как вдруг из стройного ряда «бойцов» выпадает наш рабочий сцены Серега (который переборщил с бормотухой), а выпадает он аккурат под поезд. Только ловкость наших музыкантов, которые в самый последний момент выдернули Серегу из-под поезда, позволила избежать человеческих жертв.

Это был обычный проходящий состав, со старыми разбитыми вагонами. Наша толпа ввалилась в вагон и у меня сразу возникло две проблемы: размещение семьи Тухмановых и — Серега. Он уже на столько разбушевался, что за ним приходилось постоянно присматривать. С музыкантами проблем не было они покорно заняли свои полки и дружно заснули, а вот с Тухмановыми — вышел казус. Была уже глубокая ночь и вконец измотанные Татьяна, Давид Федорович и их дочь вошли в купе, которое я им отвоевал, как вдруг обнаружилось, что там уже едут люди! На верхних полках мирно храпели два мужика, воняя носками, а на нижней, подхрапывала им пожилая женщина. Я возмутился, но был «послан» и метнулся искать проводника. Наш состав обслуживала бригада студентов, они уже были полупьяные и не адекватные. Однако мне все-таки удалось добиться изгнания из купе владельцев источников зловония (как оказалось они были подсажены проводниками за «мзду»), осталась только беззаботно спящая женщина. Я бережно потеребил ее плече и когда она открыла глаза я задал ей главный в нашей жизни вопрос: Добрая женщина, Вы знаете песню «День победы»? И тихо напел ей пару строчек. Ошеломленная «вниманием» с моей стороны она вскочила и выдохнула: Да! Я в свою очередь ей сделал ей предложение, что познакомлю ее с автором, за то что она перейдет спать в другое купе, где ей уже застелена постель. Она ответила что-то не внятное, но мне ничего не оставалось сделать, как схватить ее вещи и потащить в соседнее купе на свое место. Она ошарашенная такой настойчивостью тихо побрела за мной, но в награду получила благодарность и улыбку маэстро. В прочем, она ничего не проиграла в этом обмене, так как в соседнем купе вони не было и соседи не храпели. Я помог ей разместиться на новом месте и бросился устраивать Тухмановых. Одеял в купе — не было! Холодная ночь, в купе - «колотун»! Я вновь бросился к проводникам, но они сказали, что одеяла — дефицит. Я стал метаться по вагонам и собирать одеяла по всему поезду. В конце-концов, я нашел несколько штук для Тухмановых, а одним завесил окно, чтобы в купе было по теплее. Таня сжалилась надо мною и отпустила меня спать. Я обессиленный поплелся в соседний вагон искать себе место, чтобы немного поспать. Зайдя в вагон, где располагалось моя техническая группа, я хотел заботливо поправить одеяло, которое сползло с Сереги — бедолаги, но весь вагон на меня злобно зашипел: Тихо, Ты! Он только что заснул!

В вагоне нашлась одна не занятая верхняя полка, правда у приоткрытого окна. Все попытки его закрыть не увенчались успехом и мне пришлось заткнув дыру в окне матрацем, укрывшись таким же, сделать попытку заснуть и провалился яму сна.

Я проснулся от жуткого холода. Мне показалось, что я проспал целую вечность. Спать совершенно не хотелось, а разум был чист и свеж, как у младенца. Однако часы показывали, что проспал я всего лишь два часа и я подумал о том, что эффективность вытрезвителей - реально высока. Весь вагон спал, но я был полон сил, и решил исправить сделанные ночью ошибки.

Зайдя в вагон, в котором ехал Тухманов, я разбудил проводника. Молодой парень уже протрезвел, и мог адекватно реагировать на голосовые раздражители. Я напомнил ему о произошедшем этой ночью, несколько сгущая краски. Я рассказал, что в его вагоне едет сам автор песни «День победы» и нас будут встречать представители силовых структур. Я рассказал ему, что мне придется в своем отчете указать на поведение обслуживающего персонала, и ручаться за то, что его не увезут прямо с вокзала я не могу. Намекнул, конечно, что еще не все потеряно, и свобода зависеть от того как на его обслуживание отреагирует композитор. Проводник мгновенно переоделся в белый халат, поставил кипятится самовар (я не отходил от него не на шаг). Как только самовар вскипел, мы пошли к купе, в котором ехали Тухмановы.

Я постучал в дверь, и слега приоткрыл дверь. Татьяна с дочерью уже проснулись и были поражены картиной: На пороге купе стоял проводник в белом халате и в руках держал дымящийся самовар. Они с дочерью принялись пить чай с баранками, которые так же нашлись у проводника, а я шепнув парню, что он заработал амнистию, пошел на свое место.

Скоро мы приехали в Москву и все шло гладко. После этой поездки, я зарекся раз и навсегда устраивать чьи-либо гастроли. Потом были еще поездки, были, конечно и забавные случаи, но об это я напишу, если соберусь.

 

Фомин Юрий Станиславович

Вернуться
 
 
Новости hardware

Новости Hi-Tech